Лилии профессора Спраут, annyloveSS

Название: Лилии профессора Спраут
Автор: annyloveSS
Бета: нет
Пейринг: СС/ЛП и другие
Рейтинг:G
Тип: гет
Жанр: романтика
Саммари: два разных года, один и тот же день
Размер:мини
Дисклаймер: все права принадлежат Дж.Ролинг.

Тема на форуме.

Часть 1. 30 января 1976г

Это был день ее рождения. Северус Снейп вышел из дверей замка на занесенную снегом территорию и сразу же оказался по колено в сугробе. Он чертыхнулся, отряхивая мантию. Небо постепенно окрашивалось в розовый цвет… Над замерзшим озером медленно поднималось солнце…Последние дни января в этом году выдались довольно морозными и его дыхание застывало в воздухе легкими иглами.
Было совсем еще рано и он радовался, что удалось выскользнуть незамеченным. Все другие ученики еще спали или только-только начинали просыпаться. Снейп любил такие моменты (благо их можно было пересчитать по пальцам), когда мог остаться наедине с собой. Пересекая двор, он поразился, до чего здесь сейчас тихо: ни надоедливых младшекурсников, которые все время швыряли друг в друга снежки, визжа при этом по-поросячьи от восторга, ни стаек девчонок, чья нескончаемая болтовня выводила его из себя, ни идиотов-старост факультетов, которые, дорвавшись до власти вообразили, что что-то из себя представляют…У него есть по меньшей мере час, чтобы поразмышлять в одиночестве…Но как раз сегодня ему больше всего хотелось не думать. Забыть о том, что сегодня ее день рождения. И о том ужасном дне, полгода назад, когда закончилась его жизнь…
Он никогда не был сентиментален. Не мог себе этого позволить и откровенно презирал людей, которые это делали. Напротив, его логика всегда была четкой, ясной и непогрешимой. Благодаря этому ему удалось достичь таких успехов в учебе и даже самому делать открытия. Открытия…Он достал из складок мантии учебник по зельям, никогда не расстававшийся с ним. Эта книга была его гордостью и хранилищем его мыслей. Снейп пролистал страницы и попытался сосредоточиться на составе, усовершенствованием которого занимался накануне. Но мысли не шли в голову. Душа его была далеко…Истина лежала перед ним, простая и ясная, как Третий закон Голпалотта—он не может без нее жить! То есть, физически он способен, конечно, без нее есть, спать, учиться, ходить, говорить. Но жить без нее он не может. Никогда не мог, с той самой минуты, будь она проклята и благословенна сразу, как он увидел ее в первый раз. Сколько ему было? Десять? Он был тогда ребенком, но прекрасно помнил, что уже в тот момент, какой то неведомый голос глубоко внутри сказал ему: Вот Та, которую ты будешь любить всю жизнь. Без нее твое существование не имеет ни ценности ни смысла…
Иногда он спрашивал себя: какого черта молчит? Но рассказать было бы еще хуже. Он скорее бы спрыгнул с Астрономической Башни, чем решился на это. Тем более теперь. Он же полгода не верил,что все действительно кончено. Полгода надеялся, что вдруг она одумается, предложит забыть о прошлом…Он знал, что сам виноват во всем. Как он мог сказать это тогда, летом? Как вообще подобное могло сорваться у него с языка? Всему причиной этот Поттер—негодяй, высокомерный выскочка. Он просто потерял голову от ревности, когда этот мерзавец начал заигрывать с ней. У него на глазах! Да еще предварительно унизив его, выставив слабаком. Он точно обезумел, не понимал, что говорит…А этот подонок смеялся над ним… Все из-за него!
Он и сам не знал, как прожил эти шесть месяцев. Встречая ее в коридорах,он всякий раз натыкался на ее холодный презрительный взгляд. В ответ он демонстративно отворачивался и уходил в другую сторону, словно они незнакомы. И это в то время, когда ему хотелось бежать за ней, броситься к ее ногам, кричать, что он любит ее безумно, что умрет, если она не простит его… Но сегодня был день ее рождения. И сейчас, стоя в одиночестве на занесенном снегом берегу озера, он пытался отогнать мысль, что может быть сегодня вдруг случится нечто необыкновенное…какое-нибудь чудо…и они помирятся…все снова будет, как прежде…
Проходя мимо теплиц по дороге к замку, Снейп заметил, что одна из дверей в оранжерее слегка приоткрыта. Позже он так и не смог объяснить себе, что заставило его заглянуть туда. Среди множества растений и цветов, на солнце сияли белые короны только что распустившихся лилий. Словно зачарованный он вошел в оранжерею и опустился на землю, не отрывая от них взгляда своих черных глаз.
Он не любил цветов. Точнее, как все мужчины, относился к ним совершенно равнодушно. А увлечение ими женщин воспринимал, как странную и досадную причуду. Но взглянув на одну из этих белых лилий: с хрупким длинным стеблем, с гордым венчиком, с белыми, еще прозрачными лепестками, на которых сверкали капли росы, он не мог двинуться с места. Прелестный цветок, чье имя она носила, был так на нее похож. Лилия—нежная, чистая и непорочно-прекрасная, скромно склонившая головку, точно не осознавая всей своей красоты…Длинные тонкие пальцы Снейпа обхватили цветок. Он сам не заметил, как лилия оказалась в его руках. Он выскочил из оранжереи, прикрывая цветок от холода своей мантией, воодушевленный новой мыслью: Подарить ей этот цветок. Подарить сегодня, на день рождения. Эта белая лилия так прекрасна, что она все поймет, едва взглянув на нее…Поймет, что лишь таким образом он может рассказать ей, как она красива…Поймет, какие чувства сжигают его, как она ему дорога…Поймет все…
Он встал за колонной, из-за которой ему были прекрасно видны все проходившие мимо ученики. Завтрак, вероятно, уже начался, но ему совсем не хотелось есть…Он ждал очень долго, сотню раз прокручивая в голове, что он ей скажет…А может лучше вообще ничего не говорить? Да и захочет ли она с ним разговаривать? Просто подойти, протянуть ей цветок, пока не успела опомниться и убежать? Пожалуй, это будет самое лучшее…Он жадно вглядывался в лица проходивших девушек, надеясь заметить среди них ту, что была так нужна ему сейчас. Наконец его глаза безошибочно выделили из приближающейся толпы в красно-золотых гриффиндорских шарфах, ее хрупкую фигурку. Эти темно-рыжие пряди волос, обрамлявшие нежное прелестное лицо, эти ярко-зеленые глаза он узнал бы из миллиона. Ни у кого на свете не было такой легкой походки, никто на свете не умел смотреть так, как она, никто на свете не умел так улыбаться. Она уже поравнялась с колонной, за которой стоял Снейп…Он повернулся, чтобы сделать шаг вперед, прижимая цветок к груди. Но тут его будто ударили ножом прямо в сердце: она была не одна. С нею рядом с самодовольной улыбкой вышагивал Джеймс Поттер. Когда они, вместе с окружавшей их толпой, ступили на двор, дешевый позер вытащил волшебную палочку, и в небо взвились сверкающие красно-золотые ракеты, образовавшие надпись:» С Днем Рождения, Лили! Я люблю тебя.» Его мерзкие дружки, которые шли втроем немного позади, толкали локтями соседей, призывая их посмотреть вверх…Все студенты вокруг остановились, показывая руками на небо,радостно закричали и захлопали в ладоши. Виновница торжества залилась краской и смущенно опустила глаза. Джеймс Поттер обернулся, схватил ее в объятия и закружил в воздухе…
Это было уже слишком. Какое сердце могло бы выдержать эту пытку? Руки Снейпа с такой силой сжали стебель цветка, что он переломился. Кровь бросилась ему в лицо…За те пять минут, пока эти двое, окруженные восторженно галдящими друзьями, не пересекли двор замка и не скрылись за углом, он испытал все муки ада. Чуть только они исчезли из виду, он в бешенстве швернул цветок на землю. Занес ногу, собираясь втоптать лилию в мерзлую землю, но что-то помешало ему…
Он присел на корточки, хотя полы его мантии моментально погрузились в снег, и снял перчатку. Ощущая во всем теле странную дрожь, он поднял поникшую головку лилии. Стебель сломался как раз чуть ниже венчика, и глядя на лежавшую у него на ладони головку с бессильно опущенными белыми лепестками, он содрогнулся от непонятной тревоги. Снейп закрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивую идею, и тут его пронзило видение: на короткий миг, он увидел, что у него на руках лежит не мертвая лилия. Он держал в объятиях ее безжизненное тело. Копна темно-рыжих волос рассыпалась по плечам, изумрудные глаза неподвижно смотрели перед собой. Прелестная головка навсегда поникла утратив жизнь…
Он закричал…Крики его отдавались от стен, разносясь по всей территории. В них звучал первобытный животный ужас и отчаяние…
Спустя минуту, Снейпу удалось наконец овладеть собой. Он вскочил на ноги и опрометью кинулся к замку не оглядываясь и не разбирая дороги. Ученики удивленно оглядывались вслед юноше, бегущему куда-то с дикой скоростью, но его это не волновало. В конце вестибюля он внезапно затормозил, налетев на Малсибера, возвращавшегося, по-видимому, в их общую гостиную, после плотного завтрака. Тот взглянул на товарища по факультету расширившимися от удивления глазами. «Эй, Северус, ты куда?—спросил он грубым голосом—Почему тебя на завтраке-то не было? Ты знаешь, какую шутку придумал Эйвери—можно классно позабавиться кое-с кем из этих маглорожденных…» Малсибер осекся, заметив, что однокашник не слушает его. Он резко повернулся, хватая Снейпа за рукав и обращая к себе лицом. Изумленное выражение на его физиономии сменилось досадой…
Снейп резко вырвал руку, не обращая внимания на возмущенные возгласы Малсибера: «Эй-эй, Северус, постой! Да подожди ты!», и бросился прочь по коридору ко входу в подземелья…
«Что это с ним такое?»—пожал плечами Малсибер,—Похоже он чем-то расстроен…Куда-то убежал, а скоро уже начнутся занятия…Он же на них никогда не опаздывает… Какие у нас там сейчас уроки?»— Он достал из кармана лист пергамента и уставился на строчку, подписанную: 30 января. Потом зевнул, бросил пергамент на пол и пренебрежительно фыркнул. «Но что же сегодня Снейп, как с цепи сорвался… Пойду посмотрю где он…»—снова подумал Малсибер. Пнув мимоходом попавшегося ему на пути первокурсника-гриффиндорца он вышел на улицу…

Это был день ее рождения…

Часть 2. 30 января 1996г.

Профессор Помона Спраут сидела за столом с расстроенным видом. Сегодня утром, войдя в оранжерею №5, она обнаружила пропажу дюжины белых индийских лилий, которые пышно цвели у нее еще с Рождества. Больше месяца она вместе с учениками любовалась их красотой и вот сегодня они исчезли. Профессор не могла понять, как такое могло случиться. Она была уверена, что никто из студентов не смог бы самостоятельно открыть двери оранжереи, которую она запечатала довольно мощным заклятьем. Поэтому Спраут была в недоумении: с одной стороны, выходило, что лилии украл не школьник, но с другой—зачем кому-то из взрослых могли понадобиться ее цветы…И почему их взяли именно сегодня?
Профессор Спраут терялась в догадках. Обиднее всего было почти полное отсутствие какого-либо сочувствия. Даже среди учеников ее собственного факультета Хаффлпаффа, только Сьюзен Боунс и Джастин Финч-Флетчли огорчились по этому поводу. Их реакцию разделил гриффиндорский студент Невилл Долгопупс—один из ее любимых учеников. Все же остальные ученики к этому происшествию остались более, чем равнодушны. Преподаватели, собственно, тоже. Минерва Макгонагалл в ответ на ее жалобы только покачала головой. А Дамблдор и вовсе заявил, что «у того, кто взял эти лилии, наверняка была на это серьезная причина» и отказался слушать ее возражения… Конечно, профессор Спраут прекрасно понимала, что все сейчас озабочены гораздо более важными вещами. Несчастный случай с мисс Кэти Белл, активность Лорда Волдеморта, невнятная политика Министерства магии, повторяющиеся изо дня в день убийства и исчезновения людей, предстоящие старшекурсникам тесты по трансгрессии—на фоне всего этого, кража десятка цветов явно была событием малозначительным…
Спраут оглядела своих коллег. Одни ели молча, другие о чем-то беседовали между собой…На мгновение ее глаза встретились с обычно невозмутимым взглядом Северуса Снейпа. Ей показалось, что он чем-то взволнован. Он сразу же отвел глаза, устремив их на магический потолок, отражавший низко нависшее зимнее небо. Такая реакция немного смутила профессора Спраут.
Этого холодного мрачного человека с темным прошлым в Хогвартсе не любили ни ученики, ни учителя. Последние, в частности, за то, что он, будучи чуть не втрое младше большинства из них, умел поставить себя так, что имел не меньший, если не больший авторитет. Еще более странным представлялось полное и безоговорочное доверие, испытываемое к Снейпу Дамблдором. Директор ничуть не скрывал, что верит этому человеку больше, чем кому-либо. И если кто-то осмеливался высказывать сомнения на его счет, Дамблдор всегда решительно их отметал.
В кресле около Снейпа сейчас развалился толстяк Хорас Слагхорн—новый преподаватель зельеварения, недавно по просьбе Дамблдора вернувшийся в школу. Слагхорн сам когда-то был деканом факультета Слизерин, и, помня Снейпа, как своего студента, обращался с ним нарочито фамильярно. Вот и сейчас он взирал на своего бывшего ученика с благосклонной улыбкой. Но тот по-прежнему смотрел в потолок, нервно кусая тонкие губы…Голову профессора Спраут внезапно пронзила мысль: а что, если…Но она тут же рассмеялась своему предположению. Этого просто не может быть!
Поднявшись из-за стола, Помона увидела, что к ней направляется Дамблдор. Она замедлила шаг, поджидая его. Подойдя, директор протянул ей какой-то конверт. Вскрыв его, профессор обнаружила какой-то толстый том в яркой обложке изображенными на ней растениями. На нем было написано: «Каталог растений всего мира. От одуванчиков до Ядовитой Тентакулы». Ниже, выписанный светящимися аляповатыми ярко-зелеными буквами красовался адрес поставщика.
—Теперь вы сможете вырастить что хотите, Помона. В том числе и новые индийские лилии.—сказал Дамблдор, улыбаясь в седые усы,—Вы сегодня же можете заказать по этому каталогу семена или саженцы любого понравившегося вам растения. Надеюсь это удовлетворит вас и вы не будете настаивать на поисках виновника кражи.
—Спасибо.—холодно поблагодарила Спраут,—но мне все же хотелось бы знать, кто и зачем взял мои лилии. И почему он не обратился ко мне, если уж они были ему так отчаянно необходимы?
—На то были веские основания, Помона,—тон Дамблдора стал несколько раздраженным. Он оглянулся через плечо. Синие глаза за стеклами очков-половинок остановились на лице Северуса Снейпа, как раз встававшего из-за стола…
—Если вас это так уж волнует,— медленно протянул Дамблдор,—можете считать, что это сделал я.

Кладбищенский сторож Сэм Гаукинс, тяжело ступая пробирался по снегу среди надгробий маленького деревенского кладбища. Он работал здесь уже три десятка лет и привык, что на кладбище часто происходят разные не слишком понятные ему вещи. Иногда, например, здесь появлялись люди в странной одежде. Сэм знал, что они не были жителями деревни. Ведь там он был почти со всеми давно и очень близко знаком. И каждый житель деревушки, приходя на кладбище, непременно останавливался побеседовать с Сэмом, а иногда даже заходил выпить бренди в его скромном домике, находившемся сразу за кладбищенской оградой. Эти же люди, даже если его видели, никогда не заговаривали с ним—просто молча проходили на кладбище, клали на какую-нибудь из могил венок или просто сметали снег, преклоняли колени, и также молча уходили, не сказав ему ни слова. Еще были могилы, возле которых Сэм вообще никогда никого не видел, тем не менее он был уверен, что кто-то их навещает, потому что за местом упокоения явно ухаживали. Но кто и когда—Сэм никак не мог понять…Сначала он удивлялся таким необычным явлениям, искал объяснения, пробовал следить. Проторчав однажды в часовне, выходившей к кладбищу, трое суток подряд и не добившись успеха, сторож перестал обращать на все эти странности внимание. Но сегодня он обнаружил такое, на что невозможно было закрыть глаза…
То, что так удивило Сэма произошло на одном из надгробий, расположенных в том конце кладбища, что дальше от церкви. Сторож прекрасно знал эту могилу с красивой плитой из белого мрамора. Она нравилась Сэму, хотя, как он ни старался, он ни разу так и не смог прочесть имена погребенных там людей. Между тем, они вроде как были высечены на камне крупными четкими буквами. Порывшись в церковном реестре, Сэм узнал, что в этой могиле похоронены муж и жена— совсем молодая пара. Судя по совпадавшим датам смерти, они погибли в результате какого-то несчастного случая. «Небось разбились на машине,—подумал тогда Сэм—они ведь такие бесшабашные—современные молодые люди. Носятся по дорогам с дикой скоростью, не то, что в наши дни…» Несмотря на это, Сэм жалел юных супругов. Его жалость была тем сильнее, что он ни разу не видел, чтобы к ним кто-нибудь приходил…
И вот сегодня, когда Сэм обходил кладбище, он издали увидел, что на этой могиле что-то лежит. Подойдя ближе, сторож ахнул…Там лежал букет белых лилий. Совершенно свежих белых лилий невероятной, неописуемой красоты. Цветы были заботливо перевязаны лентой, чтобы холодный зимний ветер не разбросал их. Сэм наклонился, любуясь чудесной красотой цветов. Лилии были белее окружающего их снега, а их лепестки казались почти прозрачными…
«Кто же принес их сюда—целый день гадал Сэм,—и где этот человек ухитрился достать лилии в середине зимы?» И сейчас, в сотый раз проходя мимо этой могилы, кладбищенский сторож еще раз пересчитал цветы. Их оказалось двенадцать. С благоговейным ужасом Сэм подумал о том, сколько же стоил этот букет неведомому дарителю. Дюжина лилий, сейчас, в январе, когда даже самые простые цветы подскочили в цене чуть не на несколько фунтов! По какому же поводу этот сумасшедший решил так разориться? И почему он выбрал именно лилии? Старый смотритель осторожно опустил букет обратно на могилу. И вдруг, в свете стоявшего рядом с ним фонаря, ему бросилось в глаза одно из имен на надгробной плите, которое, по непонятной причине, он так долго не мог прочитать. Это было, без всякого сомнения, имя той женщины, которая была похоронена здесь вместе со своим мужем. Строчка на надгробье гласила:
«Лили Поттер.—30 января 1960г…»
Ни расположенного чуть выше имени мужа этой женщины, ни даты смерти супругов Сэм по-прежнему не мог разобрать…
Когда старик выпрямился кряхтя и поднял с земли свой фонарь—надгробье снова стало таким, как всегда. Он не мог прочесть ни одного, ни другого имени. Сэм еще раз взглянул на букет белых лилий, освещаемых светом его фонаря, затем перевел взгляд на чернеющее небо…Кто бы ни была эта женщина, в одном Сэм Гаукинс был сейчас абсолютно уверен—тот, кто положил сюда эти цветы, принес их именно ей…

За много миль от деревенского кладбища, окна в огромном замке постепенно гасли. Коридоры были уже пусты и только изредка запоздавшие студенты крадучись пробирались в свои гостиные, опасаясь попасться в руки старостам или вездесущему смотрителю Филчу…
В одной из комнат подземного этажа стоял человек с болезненно бледным лицом и сальными черными волосами. Он стоял у окна, устремив глаза на бескрайние заснеженные просторы вокруг замка. За его спиной в узкой полоске света от пламени камина, можно было разглядеть несколько валявшихся на полу белых полупрозрачных лепестков…Стоявший у окна, казалось не замечал их. Он застыл неподвижно, как неживой, словно погрузившись в воспоминания. Его черные глаза не отрывались от ночного пейзажа за окном, где уже несколько часов падал крупными хлопьями снег…
В противоположном крыле замка, в башне Гриффиндора, спали еще не все. Гарри Поттер снял очки и положил их на тумбочку. Дин Томас при свете волшебной палочки заканчивал письмо домой. Многие родители учеников, беспокоясь о своих детях, требовали от них писать письма чуть не каждый день. Дин старался не слишком скрипеть пером, чтобы не мешать уже дремавшим Невиллу Долгопупсу и Симусу Финнигану. Наконец он свернул длинный свиток пергамента в трубочку и повернулся к Рону Уизли.
—Слушай, ты не помнишь, какое сегодня число?—спросил Дин, зевая.
Рон приподнялся на локте. Из-за спинки кровати показалась его рыжая макушка. Он посмотрел на висевший над кроватью Невилла красочный календарь…
—30 января!—бросил он лениво.
—Спасибо,—Дин поставил внизу на своем письме эту дату и погасил свет на кончике палочки. Голова Рона снова скрылась за спинкой кровати. Когда Дин уже тоже улегся, натянув на себя одеяло, с соседней с Роном кровати вдруг послышался голос Гарри:
—Все-таки интересно: кому и зачем могли понадобиться лилии профессора Спраут!?

КОНЕЦ.

Лилии профессора Спраут, annyloveSS: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *