«Маленькая Мери-Сью с большим бантом», Ogin

Автор: Ogin
Дисклаймер: все принадлежит правообладателям, мери сью принадлежит фандому.
Прошу любить и жаловать — моя пародия на Мери-Сью.
Тема на форуме

Однажды, самым обычным осенним вечером, в Хогвартс прибыла новая ученица. Честное слово, вечер и в самом деле был совершенно обыкновенным: ни особенно счастливым, ни особенно несчастным. Новенькую, которая тащила за собой заклинанием чемодан, проводили в кабинет Дамбльдора, чтобы провести Сортировку. Дело в том, что с некоторого времени целые толпы новичков буквально заполонили школу. Когда же директор подсчитал, во что обходятся практически ежевечерние Пиры, то пришел в ужас от грозящего школе банкротства. После этого открытия церемония намного упростилась: новеньких сортировали прямо в кабинете Дамбльдора.

Так что Шляпа быстренько определила новенькую в Гриффиндор, не найдя у нее ни особого ума, ни особого усердия, ни следа честолюбия и хитрости, МакГонагалл осчастливила девочку расписанием, сказала, что скоро ужин, и отправила к остальным гриффиндорцам. Староста проводил девочку до портрета Толстушки, рассказал про пароль и, наконец, она смогла зайти в гостиную.
Как только новенькая зашла туда, никто сначала не обратил на нее ровным счетом никакого внимания – как я уже упоминала, постоянные новые ученики не вызывали уже никакого ажиотажа – но, пока она пересекала комнату, направляясь к лестнице в спальню девочек, шум разговоров постепенно замолкал и все гриффиндорцы в полном ошеломлении провожали ее взглядом. Чтобы вы поняли причину их изумления, я должна описать вам сие прелестное создание. Итак, новенькая была маленького роста, у нее были длинные золотые волосы, заплетенные в тысячи мелких косичек, спускавшихся до самого пола, вдобавок ее прическу украшал громадный фиолетовый бант, а ультрамариновые глаза, в сочетании с ядовито-зелеными бровями и ярко-оранжевой помадой, составляли весьма интересную и освежающую цветовую гамму. Одета же она была в обычную школьную мантию. Тут кто-то пришел в себя и осторожно поинтересовался именем девочки. Та пробурчала себе под нос: «Мина Тереза» и поднялась по лестнице. На одной из верхних ступенек она остановилась и, повернувшись, уточнила: «Тереза – это фамилия». После чего исчезла в спальне. Девочки тут же кинулись за ней. Поднявшись, они увидели, что Мина уже почти разобрала чемодан, и раскладывает одежду и другие свои вещи в шкафу. Потом она разобрала постель, а девочки все никак не решались побеспокоить ее накопившимися вопросами и совещались в другом конце спальни. Тем временем Мина начала готовиться ко сну, явно решив отказаться от ужина. Первым делом она сняла парик, под которым обнаружилась абсолютно голая и гладкая поверхность, без единого волоска. Но это было еще не все: вслед за париком отправились брови, контактные линзы, помада и искусственный загар. Когда лысое, бледное до голубизны создание без бровей, с белесыми глазами и синеватыми губами повернулось к соседкам по спальне, отважные гриффиндорки дружно упали в обморок, за исключением Гермионы, которая выдержала на целых две секунды больше, но потом последовала общему примеру.
Но даже это было еще не все! Только-только начавшие приходить в себя девочки услышали и увидели, как Мина погладила саму себя по лысой макушке, приговаривая при этом: «Молодец, Миночка, сегодня ты была хорошей девочкой, а теперь надо выспаться, чтобы достойно встретить трудности завтрашнего дня», а потом сама же себе ответила, сложив вместе ладошки и умостив их под щеку: «Конечно, Минуля, спасибо тебе, что ты у меня есть» и почти тут же уснула.
«Шизофрения!» — эта общая мысль молнией пронеслась в воздухе, разбив по дороге парочку ваз. Как жаль, что ни один ученый не видел этого и не убедился, что мысль действительна материальна. Но ученых в Хогвартсе быть не могло по определению, сами понимаете. Так что вернемся к нашим ба…, то есть отважным гриффиндоркам.
Итак, они потихонечку оправились от второго шока и спустились вниз, делиться впечатлениями. Колин Криви, услышав о поразительной внешности новенькой, слезно умолял кого-нибудь сделать ему снимок на память, пока, наконец, не уломал Лаванду. А потом продал этот снимок в The Quibbler, заработав на этом приличные деньги. Только вот источник фото он решил не открывать, поэтому статья под фотографией называлась: «Живой мертвец в Хогсмиде! Первые шаги Вольдеморта? Надо эвакуировать жителей!»
Но все читатели почему-то дружно решили, что это ловкий фотомонтаж – за что Колину было жутко обидно. Конечно, бывало, он жульничал, посылая в журнал фото, но раньше все почему-то верили, даже если это был Снейп в обнимку с Люпином (в волчьем обличье, и с подписью: «Гринпис в Хогвартсе»). А жители Хогсмида написали опровержение, мол, если бы они такую страхолюдину встретили, то уж точно бы прикончили на месте, а не просили позировать для фотографий.

***

Утречком Мина открыла ясны глазоньки, провела ответственную процедуру умывания и одевания, выбрала на этот день рыжий парик со все тем же фиолетовым бантом, синие брови, красные линзы и зеленую помаду и решила прогуляться на завтрак. Не без труда найдя Большой Зал, потому что даже привидения испуганно испарялись с ее пути, она, не долго думая, уселась за стол к Рэвенкло, но никому даже в голову не пришло ее поправить. Всех ближайших к ней учеников как ураганом сдуло с мест, а остальные боязливо жались друг к дружке. Было очевидно, что многократно перевранные слухи о новенькой уже распространились по всей школе. Только Луна не показала ни капли страха, наоборот, она уселась рядом с Миной, и они о чем-то весело беседовали весь завтрак. На лицах рэвенкловцев четко написалось, что два сапога – пара. В ответ на это на лице Гермионы еще более четко написалось: «Я возмущена бедностью вашей фантазии! А как же: рыбак рыбака видит издалека или одного поля ягоды?» У рэвенкловцев в свою очередь написалось, что Гермионе хорошо говорить, это ведь не за ее столом сидят двое сумасшедших, так что гриффиндорка пожала в ответ плечами и закончила разговор.
— Кстати, — воскликнула Луна в этот момент прекращения переговоров меж лиц двух столов, — а зачем тебе этот фиолетовый бант? Твой талисман, да? Обладает кучей волшебных особенностей?
— С чего это вдруг? – удивилась новенькая. – Вовсе нет. Это автор так решила. Говорит, сейчас столько МС развелось, а меня ведь надо как-то отличать от остальной массы, поэтому, объясняет, будешь бант носить.
— Все ясно, — согласно кивнула Лавгуд, — в чем-то она даже права.
— Но у тебя наверняка есть какой-то особый дар либо талант? – продолжала выспрашивать рэвенкловка. – Видишь, там, за столами Грифа и Слиза куча Барби сидит – и у всех таланты! Кто сквозь стены ходит не хуже привидений, кто огнем плюется как заправский дракон, у кого-то поцелуи ядовитые – в других отношения тоже натуральная змеюка, кстати.
— Чего-то было, только я не помню, что именно, — сморщила носик Мина, — склероз, понимаешь. Одно из последствий радиации.
— Какой еще радиации? — поразилась Луна.
— Да я с родителями в эпицентр атомного взрыва несколько лет назад попала. То есть, родители в самый эпицентр, а я чуть дальше, потому и выжила. Но внешне слегка изменилась, я тебе потом покажу.
— Не надо, я и так уже все знаю, — радостно объявила собеседница, тыча пальцем в одну из своих одноклассниц, — вот, Элис рассказала в подробностях и про рога, и про шерсть, да и про хвост тоже не забыла.
— Здорова она у тебя врать, однако, — возмутилась новенькая и так посмотрела на вышеозначенную Элис, что бедняжка беззвучно сползла под стол.
К этому времени все закончили завтракать и разошлись по классам. Новенькая следовала за своими коллегами гриффиндорцами. Ничем особым на уроках она не отличилась, если не считать взрыва, который Мина сумела устроить на первом же зельеварении. К счастью, все успели спрятаться под партами и потому почти не пострадали, но вот профессора Снейпа закинуло на шкаф с Гермионой в обнимку. Она сидела ближе всего к Мине и не успела исчезнуть с глаз долой, поэтому бедняге учителю пришлось защищать мисс Грейнджер собственным телом.
Ничего, оба выкарабкались, хотя им и пришлось провести в Больничном Крыле целых три дня. После этого случая Герми поразила своих лучших друзей намерением всерьез заняться алхимией. Она сказала, что не сдастся, пока не сообразит, как из обычной смеси крыльев скарабея и истолченных листьев папоротника можно было получить взрывчатку – и бегала постоянно к профессору в кабинет за ценными указаниями.
А Луна с Миной стали прямо-таки неразлучны, всюду ходили парочкой, даже в гостиные Рэвенкло и Гриффиндора, но никто не решался их останавливать. После же того, как новенькая подарила Луне несколько своих париков, набор линз и косметики, Мину за глаза стали называть Муни (по аналогии с Луни). С бедным Флитвиком, когда из-за угла на него кинулись две фурии с ярко-розовыми волосами, алыми глазами и синими губами, случился инфаркт миокарда задней стенки левого желудочка. Так что он тремя днями в БК не отделался, пришлось полежать там почти неделю. Но на девочек он совсем не обиделся, только попросил не выскакивать больше так внезапно из-за угла. Лучше бы он этого не говорил: Муни с Луни сделали какую-то штуковину, принципа действия которой, похоже, не понимали сами, и эта штука начинала истошно орать, если к девочкам кто-то приближался. Даже если это был безобидный таракан или паучок, а подобной живности в школе хватало. На все просьбы прекратить издевательства девочки отвечали, что это приказ профессора Флитвика. Через некоторое время привидения подали дружную петицию, что еще немного, и они сойдут с ума от постоянного воя или же попытаются заново умереть, поэтому необходимо что-то предпринять. Учителя, которые и сами уже были все на нервах, и ученики, мучающиеся постоянной головной болью, тут же подписались под этой бумагой, и орущая штуковина была торжественно изъята и от всей души выкинута куда подальше в Запретный Лес. То место, где она упала, через сверхкороткое время обросло множеством страшных легенд, сказок и мифов, рассказывающих о монстрах, зомби и вампирах, пожирающих всех приходящих туда.

Не успели все немножко оклематься после страшной вопящей штуковины, как произошла другая напасть – в спальню к Гарри Поттеру пробралось несколько вампиров, подосланных Вольдемортом как подарок за успешную учебу. К сожалению для Лорда, он ничего не знал о Мине, которой и теперь удалось отличиться: прибежавшая вместе с остальными на истошные крики мальчишек, которые из последних сил отбивались от страшно голодных, а потому невероятно проворных потомков Дракулы, девочка не стала поддерживать всеобщую суматоху, панику и неcкоординированные взмахи палочками, которые вредили больше своим, чем чужим, а начала спокойным тоном объяснять про вредность мясоедства, а, следовательно, и кровопийства. Рассказывала она так популярно и убедительно, что через некоторое время, открыв рот и прекратив бестолково дергаться, ее слушали все: и вампиры, и гриффиндорцы — для всех это оказалось откровением. Когда же Мина довела свою лекцию до конца, все дружно захлопали, а вампиры посовещались и решили прекратить свое нездоровое существование. МакГонагалл успела как раз к изъявлениям благодарности перерожденных кровопийц, увидевших путь к нормальной вегетарианской жизни. Самое интересное, что более половины гриффиндорцев также, после нарисованных перспектив, решили питаться теперь только растительной пищей. Так что облагороженные вампиры улетели в окошко, а не менее облагороженные ученики долго махали им вслед кто платочком, кто полотенцем – у кого что было. За такой отважный поступок в честь Мины был устроен внеочередной Большой Пир (директор решил, что на один-то денег хватит), и Дамбльдор произнес небольшую речь, поражавшую своей новизной: ведь она не была посвящена Мальчику-который-постоянно-подсыпает-соли-под-хвост-Тому-кого-не-стоит-называть-по-имени-но-это-имя-все-равно-все-знают.
Вольдеморт, когда узнал о провале своих лучших и специально натасканных на ГП вампиров, долго, громко и весьма экспрессивно высказывался на неизвестном языке. Оказалось, что на албанском. Он его успел выучить, пока странствовал по тамошним местам – очень уж скучно было мотаться туда-сюда просто так, а тут и польза есть, и время убиваешь. Пожиратели очень внимательно выслушали речь повелителя, а Питегрю даже тщательно записал. Он теперь всегда носил с собой пару блокнотиков для записи великих мыслей Лорда, чтобы осчастливить будущие поколения. Конечно, Волдик, узнав об этом, кокетливо поковырял ножкой землю и поддельно-скромным тоном объяснил, что ничего такого уж великого он не говорит, но, так и быть, позволяет Червехвосту вести записи.
Но вернемся к нашей новоиспеченной героине. Под большим секретом Дамбльдор рассказал Святой Троице, что, судя по всему, талантом Мины является способность убедить кого угодно в чем угодно: например, что белое – это черное, а черное – серо-буро-малиновое в крапинку, как она убедительно продемонстрировала на вампирах. И попросил их присматривать за девочкой – нельзя сказать, что это задание пришлось Гарри, Герми и Рону по душе. Если говорить совсем уж прямо, Троица, планировавшая, как бы подобраться к Лорду и показать ему, где раки зимуют (Если получится. А не получится, так хоть самим узнать ;-)), была бы счастлива избавиться от разноцветно-волосого и -глазого груза. Разумеется, о таланте Мины мгновенно узнал весь Хогвартс: что заставило всех относится к ней с еще большим уважением, если подобное вообще возможно.
Вскоре Святая Троица убедилась, что задание им досталось не самое легкое. Вечером того же дня они удобно устроились на диване в общей гостиной Гриффиндора, чтобы спокойно понаблюдать за своей подопечной. Мина делала уроки – обычное дело, в общем-то, но способ, которым она этим занималась, вызывал на лицах всех троих наблюдателей все большее и большее изумление. Девочка моталась туда-сюда от одного конца комнаты в другой, присаживалась на секунду над учебником по травоведению, тут же вскакивала и мчалась к тетради по зельеварению, посидев над ней не более 2-х секунд, на бегу взмахивала палочкой, тренируя заклинание трансфигурации кролика в шляпу и обратно, и все повторялось заново. У Гарри, Рона и Герми скоро начала кружиться голова, а Рона еще и затошнило от постоянной круговерти. В конце концов, он не выдержал и, мысленно позорно поджав хвост, уполз в «берлогу» — спальню мальчиков. Гермиона, сгоравшая от любопытства, несмотря на головокружение, также не могла больше противостоять вышеназванному чувству и, схватила Мину за руку, остановив безостановочное мотание девочки, чтобы задать мучивший их троих вопрос: «Что ты, собственно, делаешь?!» Новенькая посмотрела на собеседницу с таким удивлением, как будто Герми вдруг покрылась розовой шерстью с ног до головы, и совершенно спокойно ответила: «Уроки. Разве не видно?». Железная логика Мины наповал убила лучшую ученицу Хогвартса, она отпустила рукав девочки и без сил опустилась на диван. Тут в разговор вступил Гарри, он сформулировал свой вопрос конкретнее: «А зачем ты бегаешь по гостиной как оглашенная?» Гриффиндорка гордо задрала нос: «Это новейшая методика учебы, чтоб ты знал! Рассеиваясь сразу на несколько предметов, я могу лучше сконцентрироваться. Ясно?» Поттер покачал головой с большим сомнением, но спорить не стал – это было бесполезно сразу по нескольким причинам. Во-первых, как уже выше объяснил Дамбльдор, Мина могла убедить кого угодно в чем угодно, а во-вторых, надо же уважать чужое мнение.

Гарри даже подумал, что присматривать за Миной тяжелее, чем в очередной раз сражаться с Вольдемортом и его Пожирателями.
Через несколько дней наступил долгожданный миг посещения Хогсмида, но Троица мрачно тащилась за радостными Муни и Луни. Лавгуд хотела показать Мине, еще никогда не бывавшей в Хогсмиде, за исключением станции, все-все знаменитые места. Троица же, в свою очередь, глядела в будущее пессимистически: они так хотели побывать там и немножко расслабиться, а теперь приходилось присматривать за этой сумасшедшей новенькой, которая за прошедшее время надоела им хуже не только горькой редьки, но и редиски, морковки, помидоров и прочих овощей.
Мина, конечно, уже несколько дней, как заметила своих постоянных и неотлучных сопровождающих, но не стала злиться или настаивать на свободе личности и тайне личной жизни, наоборот: ей, казалось, льстили собственные телохранители. Она, разумеется, похвасталась своей лучшей подруге Луне, так что обе теперь расхаживали всюду, высоко задрав нос, а следом плелись мрачневшие день ото дня Гарри и Ко. Девочки даже, бывало, небрежным тоном приказывали «охране» сделать что-либо, например: украсить стены замка веселенькими цветочками под цвет очередного парика, или пробраться в подземелье Снейпа и написать на стене: «Здесь был Джон» либо «Мери+Сэм=любовь». В ответ на возмущенные отказы гриффиндорцев раздавались веселые взрывы хохота, а когда Луне и Мине надоедало издеваться над несчастными, они исчезали совершенно непостижимым образом, заставляющим подозревать, что Мина знает заклинание прохождения сквозь стены. Гарри, Рон и Герми простукивали все стены, пол и потолок, в надежде найти тайный ход и объяснить таким образом секрет исчезновения, но безуспешно. Даже карта Мародеров не всегда показывала новое местонахождение шутниц, либо они оказывались в другом конце Хогвартса и было не понятно, то ли девочки на самом деле сумели так далеко переместиться, то ли научились обманывать карту. Гермиона, известная своей въедливостью, выходила из себя, доказывая друзьям, что аппарировать в школе нельзя, на что те пожимали плечами, и отвечали, что Мина может сделать что угодно и никакие правила с законами на нее не распространяются.

Итак, они пришли в Хогсмид и, осмотрев деревушку, первым делом отправились к Зонко. Оказалось, что в магазинчике открылся дополнительный прилавок, принадлежащий близнецам Уизли. Пока девочки, хихикая и заговорщически поглядывая друг на друга, осматривались и болтали о чем-то с продавцом, Троица смогла также пополнить свои запасы розыгрышей. А Мина, пошептавшись со стоящим за прилавком человеком, купила в добавок к обычному ассортименту еще что-то таинственное, завернутое в коричневую бумагу — этот сверток продавец достал буквально из-под полы. Совершенно замороченные «телохранители» почти не обратили внимания на эту покупку.
Потом все основательно закупились в «Горшочке с медом» и наконец-то пришли в «Три метлы», где за кружкой сливочного пива веселились ученики Хогвартса. Все пятеро присоединились к дружной компании из гриффиндорцев, хафлпаффцев и рэвенкловцев — отсутствовали только слизеринцы, сидевшие отдельно в гордом одиночестве. Мина вела себя на удивление спокойно, не выкидывала никаких коленец и вовсю болтала со всеми на самые обычные волшебные темы, как самая обыкновенная девочка. Даже парики они с Луной выбрали нормальные — черный и черные же брови, синие глаза и желтые губы, но по сравнению с некоторыми другими ее вариациями это была сама нормальность. Гарри, Рон и Гермиона немножко расслабились и даже синхронно подумали, что жизнь не так уж и плоха, а с их подопечной вполне можно найти общий язык. Рано радовались. В один прекрасный момент Мина подбросила вверх коричневый сверток и произнесла несколько слов, которых в общем шуме никто не расслышал…

***

Гарри проснулся и открыл глаза. Некоторое время он приходил в себя, бездумно глядя вверх, потом решил повернуть голову и узнать, кому принадлежит рука, обнимающая его за плечи. Оказалось, что это конечность Драко, который спал, уткнувшись носом в руку Гарри где-то в районе предплечья. Приподнявшись, гриффиндорец увидел, что рядышком с Драко сладко сопят Рон с Гермионой в обнимку. Отрешенно приняв оба эти факта к сведению, Гарри устремил взгляд в сторону своих ног: во сне ему привиделось, что их, ноги то бишь, придавило скалой — но вместо скалы там с удобством расположились Муни с Луни. Луна еще спала, а вот Мина уже проснулась и с любопытством разглядывала мальчика. Голова у Гарри была абсолютной пустой и слегка гудела: складывалось впечатление, что там в жизни не появлялось ни единой самой завалящей мыслишки. Он ничегошеньки не помнил и никак не мог сообразить, где это он оказался, да еще и в такой компании. Мальчик прохрипел, преодолевая прямо-таки пустынную сухость в горле и едва шевеля языком:
— Что такое? Что случилось? Где мы?
— Знаешь, сначала лучше выпей вот этого, — Мина взмахнула палочкой, и в руке у Гарри оказался бокал с какой-то прозрачной, приятно пахнущей чем-то жидкостью. Гриффиондорец послал девочке благодарный взгляд и тут же припал к неведомому зелью. Оно было кисло-соленым на вкус, и у Гарри сразу же прояснилось в голове.
— Так где мы? – переспросил он, уничтожая бокал одним движением своей палочки и оглядываясь по сторонам. Теперь он уже был способен не только видеть, но и осознавать увиденное. Они, полностью одетые, лежали рядком на громадной роскошной застеленной белоснежным бельем кровати, укрытые пуховым одеялом. Кровать закрывал сверху балдахин из темно-зеленой ткани, расшитой серебряной нитью, да и вся остальная обстановка комнаты порадовала бы взгляд любого слизеринца. – Но это ведь не спальня Снейпа?! – уточнил мальчик с ужасом в голосе: он на мгновенье представил себе, что с ним и остальными гриффиндорцами сделает страшный и ужасный профессор, обнаружив их здесь.
— Не-а, — жизнерадостно откликнулась Мина, — у тебя еще две попытки. Угадывай!
— Хм, — Гарри задумался, оглянулся на Драко и неуверенно спросил, — Люциуса Малфоя?
— Мимо, — хитро улыбнулась девочка.
— Ну, не Вольдеморта же? – рассердился наконец Гарри.
— В точку! – просияла Мина. – С третей попытки все-таки угадал, молодец, умный мальчик.
— Значит, Вольдеморт.., — ошарашено повторил гриффиндорец, переваривая это открытие. Но как же они сюда попали и почему спят в этой роскошной кровати? Совершенно непонятно… Но тут Гарри в голову пришло единственно верное для него объяснение: все сделала Мина! Она, как и все МС, шутя, одним пальчиком расправилась с Лордом – наверняка так все и было. И он тут же поинтересовался об этом у девочки. В ответ она разразилась продолжительным хохотом и, вытирая выступившие от смеха слезы, рассказала, что же произошло вчера.

— Как ты помнишь – если помнишь, конечно, — я купила у «Зонко» нечто, завернутое в коричневую бумагу. Это новое изобретение, к появлению которого также приложили руку небезызвестные тебе близнецы Уизли, опьяняющий порошок. И, когда я заклинанием разорвала обертку, порошок рассыпался по всей зале и все ученики, включая и вас, мгновенно наклюкались, — девочка опять захихикала. – Никак не ожидала, что это будет так забавно! Сначала все ученики всех факультетов просто начали брататься и, обнявшись, вместе запели нечто непонятное, так как каждый хотел внести свою собственную ноту в этот кошачий концерт. Но потом тебе это надоело, ты вспомнил старые обиды и полез к Драко выяснять отношения. Счастье, что вы оба нетвердо держались на ногах, и палочки, как сумасшедшие, плясали у вас в руках, поэтому плохо пришлось таверне – ученики и персонал, понимаешь ли, ловко уклонялись. Жить хотелось, наверное. А вот бедные «Три метлы» чуть ли не заново отстраивать придется.
— Не может быть! Неужели мы вдвоем их целиком разрушили? – с нескрываемым ужасом спросил Гарри, которому внезапно опять сильно поплохело и появилось очень сильное желание стать совсем маленьким, и спрятаться в какую-нибудь щелочку.
— Ну, стены еще стоят, но внутри… Как будто стадо быков, а может и слонов, порезвилось вволю, — Мина хохотала, уже не сдерживая себя. – Вы бы себя видели со стороны: покрасневшие лица, съезжающиеся к носу глаза, нетвердая поступь и шатания туда-сюда – просто удивительно, что никто из остальных присутствующих не пострадал. Видимо, их состояние ничем от вашего не отличалось. Через какое-то время, правда, вы сообразили, что такой способ выяснения, кто сильнее, малоэффективен. Вернее, весьма эффективен, если бы вы решали, кто больше разбомбит несчастные «Метлы». Поэтому мы решили всей компанией перебраться в Хогвартс. Под компанией я имею в виду: тебя, Драко, Гермиону, Рона, Невилла, Джинни, Луну и себя. В школе же мы первым делом наткнулись на Филча, который тут же начал выяснять, почему мы все в таком виде шляемся по подведомственной территории, и Рон с Невиллом и Джинни, недолго думая, отправили его на самую высокую из башен, где подвесили на крюк, торчавший из стены с внешней стороны, и оставили там. Потом, в процессе выяснения, кто же все-таки сильнее, ты, Гарри, сказал, что не побоишься скрутить в бараний рог самого Вольдеморта, а вот Драко, мол, слабо. Ну, такого Малфой вынести не смог и заявил, что и сам вполне в состоянии вбить Лорда в землю по самые уши. И предложил отправиться в ставку его Чернейшества, чтобы расставить все точки над i.
— И я согласился? – умирающим голосом спросил Гарри.
— Ага, да еще с каким энтузиазмом! – довольно подтвердила девочка. – И мы все аппарировали прямо из Большого Зала.
— Что?! – Гермиона пришла в себя и, быстро освободившись из объятий Рона, подползла ближе к рассказчице. – Мы же этого еще не умеем! И из Хогвартса нельзя аппарировать!
— Ну, значит, теперь умеем, — пожала плечами Мина. — В общем, попали в этот вот замок, очень удачно свалившись прямо на Пожирателей, которые совещались в одной из комнат. Быстренько разобрались с ними – те от изумления даже защищаться почти не смогли. Подозреваю, — она опять не сдержала смешка, — что замок защищен от аппарирования не хуже школы, потому они и оторопели.
— А что Вольдеморт? — жадно поинтересовался Гарри. – Он был здесь?
— Да он и сейчас здесь, только вот вы его, думаю, не узнаете, — Мина снова безудержно захохотала. – Когда он зашел в комнату, чтобы узнать, что это за шум, вы все разом ударили в него заклинаниями, но предварительно не согласовали их между собой – хотите полюбоваться на результат?
— Само собой! – воскликнул Мальчик-который-похоже-выжил-в-очередной-раз.
— Разумеется! – поддержала его Гермиона.
— Так что мы с ним сделали? – слабым голосом присоединился к разговору проснувшийся Драко, с ужасом оглядываясь по сторонам и мучительно вспоминая вчерашние события.
— Та-да! – торжественно провозгласила новенькая, вскакивая с кровати и поднимая нечто с пола. Это нечто ушами напоминало кролика, и именно за них держала существо Мина, только вот кролики обычно не покрыты розовыми перьями, у них нет красных крыльев, оранжевого лисьего хвоста, поросячьих копыт и маленького слоновьего хобота вместо носа. Странное создание жалобно смотрело выпуклыми красными глазами на веселящуюся компанию, к которой присоединились теперь и Рон с Луной, и Невилл с Джинни – последние, оказывается, спали прямо на полу, на коврике рядом с кроватью.
— Ой, не могу! – заливалась Луна, сгибаясь от хохота пополам. Остальные не отставали: Джинни плакала от смеха, обнимая ножку кровати, Невилл закрыл лицо руками и похрюкивал, трясясь всем телом, лучшая ученица Хогвартса также не смогла удержаться от смеха, даже Драко невольно кривовато улыбнулся и закусил губу, чтобы сдержать рвущийся наружу невежливый гогот. Только Гарри, когда прошел первый шок, смог переспросить у невозмутимой Муни:
— А ты уверена, что это сам Лорд, а не какой-нибудь его жуткий эксперимент?
— Конечно, уверена, — возмутилась девочка. – В конце концов, я ведь лично присутствовала при этом превращении и даже приняла в нем участие – этот милый хоботок мой личный подарок. А ведь симпатично получилось, правда? Прямо так бы и зацеловала всего! – и она действительно так крепко прижала к себе несчастную жертву дружной компании, что бедняга только и мог слабо отталкивать ее копытцем, да еще возводить очи горе.
Смех начал было стихать, но тут Мина, видимо, обняла «кролика» слишком крепко: глаза у него еще больше полезли из орбит, он жалобно мяукнул и снес премиленькое блестящее золотое яичко, которое ускакало куда-то под кровать. Увидев это, легли все, даже Драко не выдержал.
Когда, наконец, все отсмеялись, наступила пауза. Ее нарушил Гарри, его заинтересовало, как же они очутились в этой роскошной спальне. Оказалось, что, победив Лорда, они решили обследовать весь замок, но, когда как раз добрались до спальни, действие волшебства закончилось, и наступила реакция: все упали, кто где стоял, и мгновенно уснули. Мина перенесла часть народа на кровать, часть оставила на коврике, рассудив, что и там достаточно мягко спать, и тоже заснула.
Гермиона, в любых обстоятельствах остававшаяся верной себе, в первую очередь беспокоилась, как бы им поскорее выбраться отсюда и попасть назад в Хогвартс. Примерная ученица переживала адовы муки, размышляя, что будет с ее репутацией после этакого демарша. Единственное, на что она могла надеяться, это обычное снисхождение Дамбльдора к победителям Лорда. Утешившись этой мыслью, она спросила у Мины, что та собирается делать. Отпустив превращенного Вольдеморта на пол, девочка ответила:
— Ну, если никто не жаждет аппарировать в трезвом виде, то есть два варианта действий: снова напиться, у меня осталось еще немного порошка… — В ответ вся компания удивительно дружно выразила, кто словами, кто жестами, свое негативное отношение к этому предложению. – Либо связаться с Хогвартсом через камин в соседней комнате. Что вам больше нравится? Эй, не бегите так быстро, я за вами не поспеваю! Можно было и подождать пару минут, а не мчаться к камину всей толпой! Ну, что за люди, нет, еще хуже: что за волшебники! — бормотала она себе под нос, направляясь в хвосте всей честной компании в соседнюю комнату. Камин уже был прочно оккупирован Гарри и Гермионой, которые, перебивая друг друга, докладывали директору, что произошло и где они находятся. О местонахождении, правда, пришлось выспрашивать Малфоя-младшего, который сначала наотрез отказался отвечать, но, подумав, решил, что, снявши голову, по волосам не плачут, и хмуро выдал координаты данной комнаты, куда, оказывается, можно было аппарировать. Через несколько мгновений Дамбльдор, МакГонагал и Снейп, с палочками наголо, появились рядом с учениками. Еще раз выслушав более спокойный и связный рассказ о вчерашних событиях, они захотели осмотреть замок.

Ученикам и самим было любопытно, потому что из вчерашнего вечера они практически ничего не помнили, и на осмотр отправились все вместе. Здание было огромным — почти не уступало Хогвартсу размерами. В первую очередь проверили Пожирателей, точнее то, что осталось от бедняг после столкновения с Гарри и Ко. Кого-то ученики превратили в жабу, кого-то заморозили, кого-то основательно окаменили, а вместо Люциуса Малфоя вовсю цвела и одуряеще пахла роскошная клумба с белыми розами – бардак, одним словом.
Всех найденных живых существ, будь то люди, домовые эльфы или еще какая живность, для начала связывали и тащили за собой, чтобы потом разобраться. Из подземелья они освободили несколько волшебников – сторонников Дамбльдора, считавшихся пропавшими. Тут уж не было пределов радостным крикам и объятьям. Потом директор связался с Министерством и попросил прислать несколько авроров для описи имущества, составления протокола и допроса арестованных. А учеников отправил назад в школу.
В Хогвартсе их встречали как триумфаторов и тут же, прямо у входа, начали качать. Так, на руках у радостных соучеников, смущенные герои и проследовали в Большой Зал. Через некоторое время им все-таки удалось вырваться и разойтись по гостиным, чтобы хоть немного передохнуть перед очередным торжественным ужином в честь очередной и, как все надеялись, окончательной победой над Вольдемортом.
Праздник проходил как обычно: директор произнес небольшую речь, восхвалявшую учеников-героев, но тактично замалчивавшую непотребное состояние, в котором они находились. Разумеется, об этом все равно все знали, поскольку ученики, бывшие в «Трех метлах» вместе с веселой компанией, проснулись в это утро с жуткой головной болью либо тошнотой. Но к ужину все пришли в себя и усердно веселились. Тут-то Гарри и удалось всех огорошить – не без помощи Мины, конечно. Она сегодня, в виде исключения, села за стол Гриффиндора рядом с Гермионой. Поттер внезапно прервал разговор с Роном, повернулся к девочке, и, пристально разглядывая ее, без обиняков заявил:
— А ведь настоящая Мина Тереза погибла вместе с родителями! Случайно знаю точно.
— Гарри, что с тобой случилось?! – в ужасе воскликнула Гермиона. – Девочка-которая-знает-все – это я! Забыл, что ли?
— Ты лучше посмотри на нее, — посоветовал он в ответ.
Лучшая ученица повернулась и застыла в ужасе: рядом с ней небольшой горой возвышалась синяя бородавчатая туша, от которой во все стороны ответвлялись жуткие малиновые щупальца. На одном из них красовался кокетливый фиолетовый бантик. Гермиона подумала, что надо бы красиво упасть в обморок, но тут же устыдилась этого порыва, достойного разве что Парвати или Лаванды. В зале, кстати, всюду раздавался девичий визг и глухие удары от упавших тел. Несколько учеников посмелее уже окружили тушу и направляли на нее палочки. Те предательски плясали в дрожавших руках, как если бы их владельцы опять попали под действие Опьяняющего порошка. Туша мгновенно переместилась в пространстве, но все отказались верить, что эдакое чудище может передвигаться с такой скоростью, поэтому ей удалось вырвать у нападавших их оружие, пока ученики осознавали случившееся.
Тут в действо вступили одновременно Дамбльдор и новые участники: двери Зала отворились и впустили небольшую группу – человек где-то 50-70. Сначала на них никто не обратил внимания, но, когда директор немного успокоил собравшихся и собирался заняться монстром, головы одна за другой поворачивались в направлении новоприбывших гостей. Остатки шума стихли сами собой, потому что вошедшие выглядели точь-в-точь как Мина, с поправкой на рост и возраст. Эти бледные, лысые и синегубые существа пораженно оглядывались по сторонам, как вдруг они с чудищем практически одновременно заметили друг друга. Монстр тут же выкинул все палочки, съежился до размеров девочки и та, радостно крича что-то совершенно неразборчивое, побежала к приезжим. Первым делом она кинулась на шею троим, стоявшим впереди всех. А одеты были эти трое во все фиолетовое и какие-то драгоценные украшения сверкали у них на головах. Тут уж наступила суматоха в рядах гостей, что дало обитателям Хогвартса возможность немножко успокоиться и придумать какое-нибудь приемлемое объяснение случившемуся.
Директор и еще несколько учителей также подошли к прибывшим и начали их расспрашивать. Через некоторое время все пришло в норму: начальство договорилось между собой, ученики уселись на места, делегацию усадили за специально созданный отдельный стол и Дамбльдор приготовился держать еще одну речь. Пока он говорил, в Зале стояла мертвая тишина.
Оказалось, что Мина на самом деле принцесса Финдергорда Апрендантина Пуш с какой-то отдаленной планеты под названием Симпан, случайно потерпевшая аварию на Земле и решившая, пока ее не найдут свои, спрятаться от неумеренного любопытства магглов среди волшебников. На ее планете все обладали способностями, которые у нас называются «магическими», поэтому для нее не составило труда обзавестись документами и подходящей легендой. Собственно, именно крушение ее космолета и повлекло за собой тот самый атомный взрыв, поэтому ей показалось вполне нормальным воспользоваться именем погибшей девочки, которая была к тому же приблизительно подходящего возраста.
— Тот монстр, — продолжал объяснять директор, — это была боевая трансформация симпанцев, вполне обычная для них. Взрослые, конечно, уже контролируют себя, а вот с детьми от испуга либо смущения может случиться бессознательное превращение. А возглавляют делегацию инопланетян родители Мины, прощу прощения, Финдергорды, правящие монархи Грасиласс Девинел Пуш, Шуолау Винари Дан и Аоррета Квелони Ейет (имена бедняге пришлось читать по бумажке). Не удивляйтесь, что их трое – у симпанцев три пола: мужской, женский и… и еще один, — мужественно закончил он и куда-то ушел вместе с одним из вышеназванных родителей.
Как уже говорилось выше, тут же поднялся страшный шум. Все обсуждали только что услышанное. Гарри, Рон и Гермиона подошли к столу пришельцев: они хотели выяснить еще кое-что. Рядом с экс-Миной уже сидела Луна и вовсю болтала с гостями.
— Как же они тебя нашли?! – дуэтом и без предисловий спросили Гермиона и Рон.
— В мой фиолетовый бант был вмонтирован передатчик, — созналась принцесса.- Я так и так была обязана его носить: фиолетовый – это цвет королевского дома, а тут еще и польза немалая получалась.
— Эх, значит, ты меня обманула! – укоризненно воскликнула Луна. – Ты же сказала, что он никакими волшебными свойствами не обладает!
— А это была чистая правда: передатчик-то техника, никакой магии, — рассмеялась в ответ ее подруга.
— Почему же ты в монстра превратилась, когда я тебя разоблачил? – в свою очередь спросил Гарри.
— Ну… в общем… — замялась посиневшая от смущения принцесса, — я… я в тебя влюбилась… И когда ты сказал, что я не Мина, то я так сильно испугалась…
Мужественный Гарри, Мальчик-девиз-которого-выживать-выживать-и-еще-раз-выживать, неоднократный победитель Вольдеморта и прочая, и прочая, услышав это признание, потерял сознание — видимо, от счастья — и обессилено упал на руки друзей.
Когда он пришел в себя через пару минут, то обнаружил, что лежит на скамье около стола Гриффиндора, на лбу у него мокрый платок, а рядом сидят все его друзья, включая экс-Мину. При виде инопланетянки ему захотелось опять упасть в обморок, но он взял себя в руки. Встал, отозвал Луни в сторонку и взволнованным шепотом спросил, когда же наконец делегация уедет домой. На что рэвенкловка ответила, даже не понижая голоса, что, мол, не волнуйся, сегодня же отбывают, только вот передохнут немножко и Волдика с собой заберут. Гарри удивился, зачем им этот маньяк, а Луна объяснила, что убивать Лорда в его новом обличьи как бы негуманно, а риск, что кто-нибудь захочет превратить его обратно – слишком велик. А вот на Симпане его точно никто не найдет и не освободит. И даже если он сам как-то трансформируется назад, то пути на Землю не найдет, а уж обитатели планеты с ним справятся. Гарри признал все сказанное разумным и замечательным:
— Но почему же тогда Вольдеморта еще не привезли? – добавил он.
— Да директор теперь Министерство убеждает, какой это отличный выход для всех. Ты разве не видел, как они с Шуолау ушли?
— Заметил, конечно… А, вот и они, смотри!
И действительно, Дамбльдор торжественно вступил в Зал, неся в руке стальную клетку, где сидела жертва веселой компании и обреченно помахивала розовыми ушками. Невольные смешки начали раздаваться тут и там. А инопланетяне вскочили, вежливо раскланялись во все стороны, взяли клетку, принцессу и вышли. Вся школа бросилась за ними, все хотели узнать, на чем же прибыли пришельцы и увидеть их отлет.
Прямо перед входом в замок стояло огромное металлическое сооружение геоидной формы. Верхушка его доставала до самых высоких шпилей на башнях Хогвартса, а в ширину и длину оно было просто неохватным. Там и сям на нем виднелись кругленькие окошечки-иллюминаторы. Гости забрались внутрь, а принцесса с родителями еще долго стояли у входа, прощаясь со всеми новыми друзьями.
— Я буду обнимать Волдика и вспоминать о тебе, — с рыданиями в голосе пообещала она Гарри, так что мальчик быстро спрятался за Хагрида и сделал вид, что его тут вообще нет.
С Луной они прощались особенно долго, экс-Мина призналась, что лучшей подруги у нее еще не было, и Луни ответила ей тем же.
Но все на свете когда-нибудь кончается – закончилось и это прощание, все пришельцы зашли в свой корабль, выкинули несколько «зайцев» и закрыли люк. Ученики и учителя тут же отошли подальше, как им и посоветовали. Космолет слегка задрожал и почти бесшумно поднялся в воздух, набирая необходимую скорость. И все время отлета из иллюминатора махала рукой своему временному дому маленькая Мери-Сью с большим бантом.

«Маленькая Мери-Сью с большим бантом», Ogin: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *